Николай Наседкин


КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО

КУЛЬТУРА


Обложка

Из жизни утопающих

На рабочем столе главного режиссёра Мичуринского театра драмы, лауреата Государственной премии РСФСР Глеба Томилина лежит телеграмма: драматург А. Штейн прислал поздравления и пожелания по поводу первой в стране постановки его пьесы «Потоп-82». Многие, вспомнив недавний телеспектакль «Потоп» по Л. Бергеру, приуроченный к 100-летию со дня рождения Е. Б. Вахтангова, могут удивиться — причём же здесь А. Штейн? Дело в том, что известный советский драматург не только вытащил уже забытое произведение из глубин времени (последний раз оно ставилось на советской сцене в 1922 году), но и, сохранив в целом арматуру фабулы, наполнил его новым, современным содержанием. В результате получилась пьеса о сегодняшнем дне Америки, о западном обществе образца 80-х годов.

Ещё при чтении пьесы А. Штейна возникает твёрдое убеждение, что она, как говорится, обречена на успех. Очень интересна её конструкция: в ней соблюдено триединство классического театра (единство места, действия и времени), плюс к этому сюжет носит ярко выраженный закольцованный характер (последняя мизансцена почти полностью повторяет первую), и это ещё более подчёркивает трагикомическую нелепость и ненужность того, что произошло с героями по ходу действия. Подобная форма словно сама спрессовывает заложенное в ней содержание, что позволило драматургу полностью раскрыть характеры и показать судьбы почти всех действующих лиц.

Синтез драматургического мастерства А. Штейна с режиссерским опытом и творческим темпераментом Г. Томилина породил спектакль, который с первых представлений живёт, дышит и находит горячий отклик у зрительного зала. Впрочем, пора, как говорится, переходить от слов к делу и взглянуть, наконец, на сцену.

Но, прежде чем поделиться своими впечатлениями, мне хотелось бы привести одну чудовищную цифру, опубликованную недавно в «Литгазете»: к 1990 году в ядерном арсенале США планируется накопить атомной, водородной и прочей всеуничтожающей мерзости в таком количестве, что её хватит на… миллион Хиросим! Невольно хочется взглянуть на людей, имеющих непосредственное отношение к этим кошмарным «играм» — на американцев.

И вот они перед нами. Что ж, на первый взгляд, отнюдь не монстры. Правда, у каждого из них есть свой «пунктик», и потому каждый выглядит чуть свихнувшимся. Вот, например, мистер Уатт, видный деятель города, где происходят события, адвокат по профессии. Внешние качества артиста А. Марченко позволяют ему подчеркнуть главное в этом деятеле — его замашки хозяина жизни. Мистер Уатт возвышается над всеми, он повелевает по праву сильного, по праву человека с тугим кошельком. И сила подобных уаттов не столько в их праве, сколько в том, что окружающие это право за ним признают. Именно Уатт, сам уверенный в неизбежности новой мировой войны, мгновенно уверяет всех, что она уже началась. Символично: все слушают его пророчества о конце света, стоя на коленях. Потому что семена веры в неотвратимость катастрофы брошены в их сознание уже давно: недаром своеобразным зловещим фоном раздаётся периодически «телеголос»: «Что будет через четыре секунды после ядерного взрыва? Уцелеют те, кто успели спуститься в подземные бункеры…» и т. п.

Под стать Уатту и мистер Генри, молодой бизнесмен, а в прошлом — и это очень существенно! — лейтенант американской армии во Вьетнаме. Артист Б. Леонов создаёт на сцене образ, так сказать, утопающего в моральном смысле человека, который на наших глазах последний раз выныривает на поверхность, к жизни, чтобы глотнуть воздуха и уже окончательно погрузиться на дно. На один лишь миг Генри под влиянием любящей его Энн (артистка Л. Маковская) забудет о карьере, о наживе, но душа его давно ещё, может быть, во Вьетнаме, захлебнулась от упоения властью над людьми, над жизнью, и потому он — утопленник.

В какой-то мере противостоит этим двум господам некий Фрезер — наиболее живой из всех действующих лиц. В. Бугаев играет роль на пределе эмоционального подъёма. Фрезер переполнен желанием осадить этих хозяев жизни, он пытается даже пустить в ход кулаки… Но, увы, это не тот герой, которого могут испугаться уатты. Они не боятся его смешных угроз, его нелепых кулаков, и, больше того, они в любой момент могут приручить Фрезера, стоит только с ним посентиментальничать, стоит на минуту прикинуться добренькими и живыми.

На какой-то момент они все, собравшиеся случайно в баре-бомбоубежище и уверенные, что начались война и новый всемирный потоп, все они, якобы перед смертью, сбрасывают маски и предстают перед нами в своей истинной сущности. Кто-то из них оказался лучше, чем обычно, кто-то, наоборот, саморазоблачился. Но всё это обернулось фарсом, когда выяснилось, что никакой катастрофы-то и нет. Всё опять по-прежнему, опять начался «новый день со старыми подлостями». Вдохнувшие глоток жизни герои вновь начали тонуть в мерзости окружающей их действительности. Зачем им-то, уже давно погибшим, нужен новый всемирный потоп.

Хочу в конце обратить ещё внимание на образ хозяйки бара Тони (артистка Т. Николаева). Для нас Тони представляет особый интерес, потому что она — наша соотечественница. В силу обстоятельств покинула Тони-Антонина родину и подалась за океан. Её судьба заставляет задуматься, и монолог-исповедь Тони о своей жизни — одна из лучших сцен спектакля.

Можно ещё много говорить о зрелищности постановки, музыкальном её оформлении, заставляющем вспомнить о брехтовском театре, или о лаконичности и ёмкости декораций (художник М. Курс), но, думаю, спектакль этот надолго вошёл в репертуар Мичуринского театра драмы, и посмотреть его удастся многим. Более того, жителям областного центра скоро представится такая возможность: в конце марта мичуринские артисты приедут в Тамбов на гастроли.

/1983/
_____________________
«Комсомольское знамя», 1983, 13 марта.










© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники



Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru