Николай Наседкин



ПРОЗА

Меня любит
Дж. Робертс


НАЧАЛО


Джулия Робертс

Julia Roberts

Глик третий


И сразу же я испытал шок.

По подсказке Виталия Леонтьева, я, едва оглядевшись в виртуальном лифте-броузере Internet Explorer, разобравшись с кнопками, иконками и папками, тут же поднялся на этаж-портал www.aport.ru, сразу убедился, что две подлые сестры реального мира — реклама и политика — правят бал и в виртуальном, вызвал интернет-проводника «Апорт!» и приказал вести меня в те сайты-помещения, где смогу я встретиться с моей мечтой. Поисковый робот прозондировал искомые ресурсы, пошарил по сетевым сусекам и выдал мне план-список маршрутов — Джулия Робертс была прописана на 862-х сайтах! И вот тут я невольно, по незнанию и по роковому стечению обстоятельств совершил ужасную ошибку: я с первого же клика попал на ту единственную из более чем восьмисот шестидесяти страниц, которую должен был просмотреть одной из последних или вообще самой последней. Эта страничка, находящаяся по адресу…

Впрочем, нет, к чёрту, не буду светить этот адрес! Так вот, эта веб-страничка настолько сразу взвинтила планку, обрушила на меня такой объём откровенной информации, что впоследствии, ожидая не без основания прогресса, я зачастую вновь и вновь разочаровывался. Причём, как я тоже потом понял-разобрался, сайт этот с дурацким названием «Голая правда», был, в общем-то, препаршивеньким и состоял всего-навсего из одной странички без всяких гиперссылок: сначала шла фильмография Джулии на английском языке; а затем — две картинки, одна под другой. Вот в них-то и — суть.

Дело в том, что когда из-за нижней границы-края экрана начало выползать-появляться первое изображение (комп работал страшно медлительно!), у меня сердце в каком-то томительно-сладостном предвкушении стало притискивать: распущенные прямые на этот раз волосы, знакомая джулиевская улыбка, какие-то экзотические серьги-подвески невероятной длины, открытые руки, плечи, шея… На ней — тёмная кофточка-майка, поясной фотоснимок сделан репортажно, на ходу, и вот на этом снимке, полном движения, экспрессии, отчётливо было видно-заметно, что под маечкой ничего более нет — бутоны сосков бесстыдно выпирали из-под паутины материи…

Господи, милостивый Боже, зачем, ну зачем наделил Ты меня воображением и фантазией! Я так въяве, я так совершенно зримо видел-представлял, как колышутся груди Джулии на ходу, я даже как бы явственно слышал нежный шорох, с каким острия сосцов её трутся-скользят изнутри по материи… Причём, вот что поразительно: я же видел отлично на телеэкране, особенно в «Красотке», что грудь у Джулии Робертс, скажем так, не из самых больших, ну максимум 2-й номер, а вот на снимке казалось-виделось, что груди именно — колышутся…

Был вечер, начало одиннадцатого. Жена сидела сзади и чуть наискосок, в нише, на диване, вязала очередную тряпку. Экран монитора она видела, могла видеть. Я пододвинул стул вправо, развернул, сел чуть боком, скособочился — прикрыл Джулию корпусом. Едва уравновесил дыхание и, утопив кнопку прокрутки, двинулся дальше. По положению бегунка я догадался, что должно быть ещё что-то — текст или картинка. «Хоть бы картинка! — молил я. — Хоть бы ещё фотография!..» Я мечтал-предчувствовал, что увижу нечто запредельное. И — не ошибся!

Впрочем, сначала вырвался из груди моей вздох разочарования: картинка выползала чёрно-белая. Но я тут же забыл об этом: уже по взгляду, какому-то грустно-печальному, по странному выражению знакомого лица (и тень стыда, и какой-то вызов), по непривычно сомкнутым — неулыбчивым — губам Джулии виделась-просчитывалась необычность этой фотографии. Я онемел: она стояла у какой-то стены боком, правым плечом вперёд, сложив руки за спиной, навалившись на них, повернув лицо к объективу — она смотрела своим печально-укоризненным взглядом прямо на меня, словно говоря этим взглядом что-то вроде: «Что ж… смотри, если тебе и вправду это так важно…» Да, она была полностью обнажена. Впрочем, это опять был только поясной портрет, но мне и этого хватило с избытком — я ведь уверен был, я не сомневался, что дальше, потом, я найду и вовсе запредельно-откровенные её фотоизображения…

— Ты что там, порнуху в своём Интернете нашёл? Задышал, как паровоз! — вякнула Анна.

— Отстань! — рявкнул я и поплотнее прикрыл телом Джулию.

Грудь её меня поразила. Если на предыдущем снимке мне мнилось-казалось, что они, груди, колышутся под тонкой материей маечки, то теперь я увидел-убедился — не могли они колыхаться: грудь Джулии (я видел только одну, правую) была небольшая, с тёмным выпуклым соском, оканчивающимся крупной ягодой — да простится мне такое пошло-избитое сравнение! Но это была именно ягода — ежевика: я прямо-таки почувствовал вкус её терпко-сладкий на губах своих. Я уже прикоснулся в воображении к груди Джулии, я уже робко целовал её вызывающе встопорщенный сосок, ощущая языком шероховатую мягкую упругость женского горячего тела… И самое поразительно, ведь я не любил такие соски, я терпеть не мог такие встопорщенные ярко выраженные большие соски-ягоды! Меня, в последнее время, когда натыкался я на них в темноте губами или видел воочию, обнажив грудь моей Анны Иоанновны, чуть поташнивать не начинало, весь мой пыл-жар любовный от такой крутой женской груди пропадал… И вот, поди ж ты, здесь я всеми фибрами души и тела мгновенно понял-осознал: у Джулии может быть только такая грудь, именно с таким чудесным большим соском грудь, и от одного взгляда на эту грудь и на этот сосок я торчу-воспламеняюсь до не могу, словно подросток-гимназист неженатый или солдат-первогодок, истекающий в казарме по ночам изобильным семенем.

Прямо колдовство-наваждение какое-то!

Стыдно признаться, но я до того вскипел, до того возбудился-нагрелся, что, презрев все и всяческие моральные устои и наплевав мысленно на законную сопящую за спиной на диване супругу, совсем уже собрался свернуть-прикрыть изображение на дисплее до иконки, пройти, прикрывая встопорщенные штаны, как-нибудь бочком в ванную и совершить там грех библейского Онана… Ну, в самом деле, не на Анну же было бросаться?!

Но тут случилось непредвиденное: модем вдруг пискнул-звякнул и контакт с Интернетом оборвался. Я невольно матюгнулся и, конечно, испугался — был ещё чайник чайником: всё, сейчас моя Джулия исчезнет! Но картинка продолжала, разумеется, светиться на экране. Я лихорадочно, трясущейся рукой, от чего стрелка мыши скакала ходуном, закликовал-сохранил сначала ссылку на страницу в папке «Избранное», а затем, для надёжности, и целиком всю веб-страницу в заранее подготовленной новой папке — «JULIA». О, я уже знал, с подсказки опять же Виталия Леонтьева, этого новоявленного Вергилия-проводника по кругам Интернет-ада, про чудесные графические программы и программы-вьюверы, с помощью которых я смогу рассмотреть-изучить изображение Джулии многократно увеличенным, со всеми подробностями…

И я рассматривал, я изучал, я вновь и вновь, бессчётное количество раз вызывал эту картинку-слайд из компьютерных глубин на поверхность экрана, каждый раз испытывая томительное сладостное напряжение во всём моём уставшем от одиночества и переполненном токами любви организме. Не находя потом в веб-пространстве больше ни одного даже близко похожего по степени обнажённости изображения Джулии, я этот, которому присвоил имя «Ню», не уставал смотреть-разглядывать. Конечно — уж не совсем же я пацан безусый был! — в глубине сознания своего я догадывался смутно, предполагал, что это вполне мог быть коллаж, что подлинным на фотографии являются только лицо Джулии и её королевские пышные волосы, но…

Ведь обмануть меня несложно — я сам обманываться рад!

 
<<<   Глик 2
Глик 4   >>>










© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники


Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru