Николай Наседкин



ПРОЗА


РАССКАЗЫ


Увеличить

 Прервите на мгновенье бег

 Лирический этюд

 

Вы — современный человек. Утром вас будит, стряхивает с постели металлический скрежет будильника или не менее металлический окрик жены. Вы с трудом размыкаете очи (накануне было крепкое застолье, либо смотрели допоздна футбол по телевизору), ворчите. Во всём теле ломота, вялость, хруст. Что там за окном? Чёрт знает, что там за окном! Опять опаздываете. Не позавтракав, не побрившись, устремляетесь на работу, чуть даже и вприпрыжку. Кольнуло сердце: раз, второй… Валидол.

— Вы почему опоздали?

— Я… это… ммм…

— Последний раз пре-ду-преж-даю!..

Рабочий день. Ритм. Крики. Кто-то на вас, вы на кого-то. Валидол. В обед разговаривали по телефону с трестом. Горит план. Съели пирожок с капустой. Запили водой из графина. В 16:00 совещание. В 17:15 — местком. После работы — собрание.

Бежите домой.

— Почему не зашёл в детсад?!

— Но ты же видишь, когда я пришёл!

— А я?!

— !!!

— !!!!

Поговорили. Валидол.

В ванной сорвало кран. Рысью за ребёнком. По пути — к сантехнику. Того нет. Достаёте ключи, мажетесь, пыхтите, разбиваете палец в кровь. Кран кое-как налажен.

Потом опять общение с супругой на восклицательных знаках. Пытаетесь выяснить, куда она деньги девает. Она старается уразуметь, куда деваете их вы.

Телевизор. Как там на улице? Чёрт знает, как там на улице! Сон.

И так день за днём. Месяц за месяцем. Выходные — на домашние дела и письма родственникам. Отпуск — на ремонт квартиры. Стало жарко выходить из дома в пальто — уже весна! Бр-р-р, как продувает в костюмчике-то — вот так-так, осень уже наступила! Всё бежит, летит, стремится. Ритм! Ритм!! Ритм!!!

И вот однажды — вдруг, случайно — вы окунаетесь в Природу. (Или вас пригласил старый друг на рыбалку с ночёвкой, или вы, плюнув на всё и вся, пошли на выходные с семьёй в двухдневный поход). Поначалу, инерционно, вы суматошитесь, нервничаете.

— Где мой студенческий рюкзак?! Сто раз говорил: не трогайте мои вещи!..

Потом плывёте в лодке. Ну и течение! Гребёте, гребёте. Судорожно, рывками. Валидол.

Костёр не разгорается. Комары. Где же топорик? Забыли. Пошли за сушняком. В лес. Ну и ну, вот это закорюка! И тут вы начинаете затихать.

Перед вами, под шершавым старым тополем, — коряжка, поразительно напоминающая оленя. Один рог, огромнейший, с двумя десятками отростков, запутался в кустарнике, а второй, слегка куцый, кажется, что обломан в драке. Одна нога взлетела вперёд, выше головы, вторая только-только оторвалась от земли. Ещё мгновение — и красавец совершит пятисаженный скачок. Даже не верится, что это всего лишь сухая коряга.

Но, самое главное, вы вдруг воспринимаете всем своим существом, что вы — в лесу. Вы замечаете, как заигрывают лучи солнца с листвой берёз и осин, как пытаются добраться они до самой земли, проскальзывая между ветвями. Вы видите неизвестную вам птаху, серенькую, с пятнышками по всему оперению, что сидит метрах в трёх на кустике, и, удивлённо разглядывая вас, вертит во все стороны клювом. Вы слышите веселое — стук-да-стук! — дятла, и вместе с его стуком в вас, в самую вашу душу вливается первозданная красота природы.

Весь вечер вы тихи, задумчивы, мягки. Спутники ваши нарыбачились, похлебали ухи, упрятались в палатку и замолкли, а вы всё сидите и сидите у потухшего костра, широко открыв глаза и чуть ли не дыша. Сидите всю ночь.

Воздух, полный дурманящих запахов цветения, тепла, лёгкого движения, кажется осязаемым. Вы пьёте его, словно свежий газированный крюшон, глоток за глотком и не можете напиться.

Лес полон звуков. Монотонно всплёскивая, трётся с шуршанием речка о берега, ни на минуту не прекращая своей жизни. Где-то скрипит деревянно коростель, ещё чуть-чуть и его дёрганье будет неприятно, корябнёт слух, но птица, словно понимая, не переступает это «чуть-чуть», кричит о чём-то своём в унисон с окружающим миром.

Дело к утру. Луна (вы даже не представляли себе, что может быть такая огромная, такая ослепительная, такая медная, начищенная луна!) уже клюнула изломанный лесом горизонт, зацепившись там за что-то, пытается ещё полюбоваться на себя в воде. Она из озорства бросила пучок холодных лучей на берёзу, стоящую у берега реки, и та словно превратилась в хрустальную, даже кажется, что доносится мелодичный лёгкий перезвон её листьев.

Небо — вот оно: мягкое, бархатное, чернее самой чёрной сажи — нависло, протяни руку и гладь. Но вам лень шевелиться. У вас уже не осталось ни одного ощущения, кроме ощущения сказочности; ни одной мысли, кроме мысли, что это лучшие ваши минуты и часы за последние годы. Сколько потеряно! Сколько пропущено! Сколько утрачено навсегда!..

И всё же, какое счастье — жить!

Вы уже думаете, что с этого утра вся жизнь ваша пойдёт совсем-совсем по-другому. Впереди ещё так много! Вы, думаете о том, что не будете мелочны, злы, сварливы, несправедливы к людям; что вы никогда больше никого не обидите, что не дадите затянуть себя рутине повседневности. В общем, заживёте НОВОЙ ЖИЗНЬЮ!

И, делая первый шаг, вы далеко в воду бросаете коробочку с валидолом.

Дай-то Бог!


/1977/
_______________________
«Сельская правда», 1977, 1 июня.











© Наседкин Николай Николаевич, 2001


^ Наверх


Написать автору Facebook  ВКонтакте  Twitter  Одноклассники


Индекс цитирования Рейтинг@Mail.ru